Говоря, что у кошек девять жизней, люди лукавят. На самом деле, жизнь у котов и кошек строго одна. И от того, насколько умело они ей распорядятся, зависит, пополнят они стройные ряды кошачьих ангелов и чертей в ранней молодости или в глубокой кошачьей старости. Не каждый котенок согласен захлебнуться в зловонной болотной жиже еще с десятком своих соплеменников, но и не каждый умудренный опытом котофей настолько ловок, чтобы увернутся от челюстей дворового ротвейлера.
У моей тетки, ныне покойной, был на попечении чудо котенок. Сиамец. Звали — Гонькой. Весь из себя такой лапочка, душечка. Пока был маленьким пушистым комочком, драл обои, грыз тапки, ловил тараканов на кухне и иногда, метко зацепившись за чулки дам из числа гостей, ставил на них фантастической длины затяжки. Когда подрос драть обои перестал, тапки не грыз — только метко в них мочился, а ловить стал не таракнов, а воробьев на балконе, куда строптивого Гоньку выпускали погулять. Балкон был на 9-ом этаже, воробьи были жирными, а Гонька — безалаберным и очень настырным.
И вот как-то во времена Гонькиной молодости лежала моя тетушка на диване, смотрела телевизор, а кот прогуливался по перилам балкона. Выцеливал воробьев. Тетка, понятно, краем глаза за "любимым лапочкой" наблюдала. Не порвал бы вывешенных посушится кружевных трусиков, не разбил бы любимую хрустальную вазу. Не порвал. Не разбил. Просто в какой-то момент пропал из поля зрения тетки. Тетка тут же смекнула, что это не просто так, и с дикими воплями набросилась на своего мужа, моего дядьку (ныне здравствующего), беги, мол, что хочешь делай, а котика откачай - он с балкона свалился, наверное, помер, бедняка.
Дядька, понятно, весь в расстройствах — шутка ли, любимый кот-паразит с 9-го этажа свалился — спускается вниз. Ну и видит совершенно живого Гоньку. Только слегка потрепанного и со сломанной лапкой. Радости у хозяев было — выше крыши. Гости, захаживающие на чай, тоже, чтобы не смущать моих родственников, порадовались (хотя, конечно, были бы не против, чтобы этот шерстяной мешок разбился в дребезги). Лапку ветеринар загипсовал, и через пару месяцев Гонька уже был здоров-здоровехонек.
Прошло лет девять, а может и того больше. Люди состарились. Кот, понятно, тоже не помолодел. В полные три его кошачьих года Гоньке умело снесли яйца. Под самый корень. Характера своего мерзкого он от этого не растерял, скорее наоборот, но заметно раздобрел в плане веса. И в своей глубокой кошачьей старости на весах показвыал без малого 9 килограммов. В общем, знатный шерстяной бурдюк с когтями и мерзкими голубыми глазками.
И вот снова картина маслом: тетка на диване смотрит телевизор, кот на балконе выслеживает воробьев, дядька на кухне готовит коту блюдо из свежей красной рыбы (абы что Гонька не жрал, предпочитал кормиться деликатесами). Ну и снова — у тетки дежавю: котик в поле зрения был и бац, не стало. Ор, крик, дорогой муженек, беги, неси назад нашего усю-пусю котика, он, наверное, себе снова лапку сломал...
Ага. Счазз! Лапка там, конечно, была сломана. И не одна. Но в целом товарищ Гонька приобрел форму сырника. Сложился сам в себя, только пушистый хвост одиноко торчал вертикально вверх.
Погоревали родственники, но и из этой ситуации пользу выцепили. Смерть любимого уси-пуси котика стала излюбленной темой для рассказов в кругу гостей, которые после безвременной кончины Гониила стали захаживать в гости значительно чаще.
|
Сайт Синтона
Расписание тренингов
