Пока была в деревне прочитала Чехова, Набокова, перед этим были Чернышевский и Достоевский. Какой же тоской веет от всего. Обреченностью. Хотелось грызть подушку.Хотя, нашла потом:
Тогда я почувствовал нежность мира, глубокую благость всего, что окружало меня, сладостную связь между мной и всем сущим,-- и понял, что радость, которую я искал в тебе, не только в тебе таится, а дышит вокруг меня повсюду, в пролетающих уличных звуках, в подоле смешно подтянутой юбки, в железном и нежном гудении ветра, в осенних тучах, набухающих дождем. Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных
случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.
И в этот миг, наконец, ты пришла, вернее не ты, а чета немцев,-- он в непромокаемом плаще, ноги в длинных чулках -- зеленые бутылки,-- она худая, высокая, в пантеровом пальто. Они подошли к лотку, мужчина стал выбирать, и моя кофейная старушка, раскрасневшись, напыжившись, глядела то в глаза ему, то на открытки, суетливо, напряженно работая бровями, как делает старый извозчик, всем телом своим подгоняющий клячу. Но не успел немец выбрать, как его жена пожала плечом, оттянула его за рукав,-- и тогда-то заметил я, что она на тебя похожа,-- сходство было не в чертах, не в одежде,-- а вот в этой брезгливой недоброй ужимке, в этом скользком и равнодушном взгляде. И оба они пошли дальше, ничего не купивши,-- а старушка только улыбнулась, вставила обратно открытки,
углубилась опять в свою красную книгу. Мне незачем было дольше ждать. Я пошел прочь по вечереющим улицам, заглядывал в лица прохожим, ловил улыбки, изумительные маленькие движения,-- вот прыгает косица девчонки, бросающей мячик о стену, вот отразилась божественная печаль в лиловатом овальном глазу у лошади: ловил я и собирал все это, и крупные, косые капли дождя учащались, и вспомнился мне прохладный уют моей мастерской, вылепленные мною мышцы, лбы и пряди волос, и в пальцах я ощутил мягкую щекотку мысли, начинающей творить.
И пахнуло любовью и теплом. |
Сайт Синтона
Расписание тренингов
